Евгений Казарцев

Евгений Казарцев

Евгений Казарцев. Родился в 1992-м в Минске. Окончил журфак БГУ. В 2020-м вышла первая книга — сборник рассказов F43

Не отпускай

Я уже знал, что Вову нельзя было ни о чем просить – в принципе, это было изначально бессмысленно. Но для осознания этого потребовалось время. Сколько – не знаю.

В первый день – я знаю, что он был первый, а сколько их было потом, сказать не могу, – я проснулся уставшим. Посмотрел в окно на падающие рыжие листья, краем сознания порадовался: наконец-таки, осень красивая, ну вот октябрь дает – весной отчего-то пахнет или даже лесом из детства, со времен полужизни на даче, куда бабушка упорно продолжала меня вывозить лет до шестнадцати. Но это все лирика, которую прервал звонок.

– Кость, пойдем гулять? – предложил Вова своим сиплым голосом.

Откуда я знаю Вову? Хоть убейте – не скажу. Услужливая память рисует то совместный поход в детский сад, то знакомство на секции по плаванию, то соседство на лекциях по радиационной защите населения в университете. А где правда, кто ж его знает. До сих пор не могу понять. Знающие люди говорят, что это скоро пройдет, все расставится по местам само собой – проступит через какую-то дымку.

В первый день я согласился, хотя и был без настроения. Уже через десять минут стоял у входа в Лошицкий парк, смотрел на проезжающий мимо грязный троллейбус. Из него, конечно, вышел Вова. Розовощекий, улыбающийся, со своими будто изломанными бровями и неровным носом.

– Хэллоу, – он приобнял меня и, хитро подмигивая, повел по тропинке вглубь парка. – Посидим, покурим, да? Ну, немного. Потом еще дела, вот это вот все.

Я и шел за ним, пока мы не уселись на засыпанную листвой скамейку. Как и положено, курили. Молчали, смотрели на голые стволы деревьев минут двадцать, наверное. Потом Вова повернулся ко мне, положил руку на плечо с какой-то долей сочувствия.

– Кость, тебе нужно еще здесь побыть, а я пойду. Не скучай.

Не знаю почему, но в первый раз я ничего не спросил. Проследил взглядом за его удаляющейся фигурой, выкурил еще одну. Потом немного продрог, думаю: пора. Встал и пошел.

Да только выхода из парка не было нигде.

Я кружил по Лошице, дошел до развалин (говорят, там призраков можно встретить – уставших, жалующихся на невыносимые условия послесмертия, лениво бряцающих старыми оковами), ходил мимо каких-то домиков, спускался к воде, поднимался от воды и возвращался на поле, где еще летом пили с друзьями на каком-то пивном празднике, потом снова туда и назад.

Что ж это такое, подумал я и решил идти во что бы то ни стало прямо. Как назло, по пути не встречалось никого, и даже дорогу не у кого было спросить. И я шел, не сворачивал, не останавливался, только продолжал курить и смутно что-то подозревал. Ноги наливались оловом, а выхода все не было и не было, лишь череда повторяющихся деревьев и скамеек да пара беседок.

Неожиданно начало темнеть, и я посмотрел на телефон. Карта не работала, интернет тоже. Откуда-то взялась задолженность: звонки отключили. Но я увидел, что телефон насчитал сорок тысяч шагов. По маленькому-то парку.

Я так бродил и бродил. А потом проснулся у себя дома. Снова уставшим.

Каб чытаць далей, падтрымай праект на Вуллі

Хочаш дапамагчы часопicу?

  • Напiшы тэкст

    Наш фармат, прабачце — «Фармат!», абсалютна нефарматны, мы адкрытыя для ўсяго на сьвеце, для свабоды творчасьці і волі думкі, мастацкай непаўторнасьці ды яркасьці, для нас кожны тэкст — гэта спачатку акт мастацтва, а ўжо потым — фармальнасьці кшталту правапісу ды іншага, бо ўзровень мастацкасьці не існуе ў прыродзе. Немагчыма знайсьці правілы, формулу альбо пралічыць штосьці, што стварае чалавек, бо заўжды кожны тэкст, карціна, перформанс, будзе вынікам сумы «ПІ» у квадраце, са сваім доўгім хвастом пагрэшнасьці... Бо ідэалу не існуе, а толькі межы, якія ствараюць самі людзі, асабліва тыя, хто сьвята верыць у сваю праўду мастацтва, якая можа быць усяго толькі прывідам, які падпарадкоўваў тых самых бязмозглых выконваць загад, працу: «Я рабіў сваю работу, свой арбайтэн»

  • Стань фундатарам

  • Распавядзi пра нас

Андрэй Пакроўскі